Разделы
Актуально
В корне проблемы

Позади еще один год. Для лесного хозяйства страны он стал важным этапом к переходу

Искать, найти и ...

Идеи реформирования лесного хозяйства давно витали в умах лесоводов.

ООН рассчитывает на лесоводов

Публикации под рубрикой "Специально для "БЛГ", переданные из офиса ООН в Минске

Мужественный сын Кавказа

Листая альбомы Белорусского государственного архива кино-, фото-, фонодокументов, мы наткнулись на фотографию 30-летней давности.

Обновление

Для экономики Беларуси год был, наверно, самым трудным. Останавливались предприятия, замораживались стройки.

Приехали из Африки

Посетить эту примечательную во всех отношениях, "африканскую" ферму посоветовал директор Пружанского лесхоза Владимир Панасюк.

Мы - Логойщина!

Логойский район. Наша Швейцария, как патетично любят ее называть при всяком удобном случае.

Наши партнеры
Архив номеров

Салют

Егерь Михаил Иванович Безруков устало бредет по луговой тропинке, резиновыми сапогами шаркая по сырой траве. Ружье его - на правом плече. Мы плетемся цепочкой за ним. Изредка я кидаю взгляд на его согнутую спину, легкую серую кепку, из-под которой выбивается седой волос. Чувствуется, заморился человек, но виду не подает, ни разу не сказал, что ему трудно, пора передохнуть...

Вдруг егерь поднял вверх руку, и мы остановились, зная, что это неспроста.

- Сейчас рассыпаемся в цепь, затем охватываем подковой вон тот кустарник. Потом все собираемся около высокой сосны, что недалеко от опушки. Видите? - он кинул взгляд в ту сторону, где синела кромка леса, зарядил ружье и пошел вперед, а мы кто - вправо, кто - влево.

И снова нам не повезло. Удрученные, направились к месту сбора. Высокая сосна предстала перед нами во всем своем величии. Красавица. Ее ствол в два обхвата покрылся толстой корой, могучая крона качалась под легким ветром. Тень от нее далеко покрывал редкий можжевельник.

Одно желание - быстрее присесть. Так оно и вышло. Вскоре пошли шутки-прибаутки, охотничьи анекдоты. Михаил Иванович изредка улыбался в свои пшеничные усы, качал головой. Потом, когда первые взрывы смеха улеглись, подвинулся к стволу сосны и, закуривая сигарету, спросил, обращаясь ко всем:

- А знаете ли вы, на каком месте сидите? - он не спеша затянулся дымком. - Вот здесь, где мы ужинаем, произошло событие, которое в мою память врезалось намертво.

Мы приумолкли. Посмотрели на давным-давно знакомого егеря, у которого бывали почти каждый охотничий сезон по нескольку раз. Но никогда не интересовались его жизнью: ну - партизанил, ну - имеет награды, трудился в колхозе... У каждого возникло желание скорее услышать, о чем же может поведать нам этот старый следопыт, как мы порой называли его в своем кругу.

- Это было летом сорок третьего. В ту ночь мы пробрались в немецкую комендатуру. С помощью наших людей, конечно. Добыли списки активистов, которых фашисты намеревались уничтожить. Но самое главное - нам попал план операции "Герман" по окружению партизан Налибокской пущи. Вы понимаете, как важно было все это доставить в отряд.

Где-то в глубине леса о сухой сук очередью простучала желна.

- Во, слышите, как стрекочет! Как пулемет. Вот так и тогда. В комендатуре мы все сделали без шума, но кто-то нас в последний момент заложил, короче - предал. За нами увязалась полиция. Первый раз залегли на Семеновой горе. Отбили их. Но из города на помощь поспешили каратели на машине: хотели отрезать дорогу к лесу. Нам оставалось пробежать каких-нибудь три километра. Огонь был очень плотным. Кузнецова, Биркадзе и Балаша срезали наповал. Осталось двое: я и раненый в ногу комиссар Рукосуев Федор Иванович. Фашисты, понятно, видели, что мы изнемогаем, выбиваемся из сил. Решили нас взять живьем. Пули ложились и впереди нас, и по сторонам, то слева, то справа. Кое-как добежали до этой сосны. Залегли. Каратели попадали и начали нас окружать. "На, дуй в отряд!" - крикнул комиссар и протянул мне пакет. "Как?" - я посмотрел на него и понял, что он остается прикрывать мой отход. "Погибать, так вместе!" - я получше пристроился у сосны, винтовку прижал к стволу.

Егерь показал, как он тогда это сделал, потом опять занял прежнее место, двухстволку приложил к сосне.

- Комиссар, между прочим, был замечательной души человек, любимец всего отряда, умный, толковый... Везде был первым. Он и говорит мне: "Дай мне "лимонку", патроны и беги. Беги, черт тебя возьми! Приказываю! Беги!"

Я бросился к лесу. Фашисты перенесли огонь на меня. Как они в меня не попали, ума не приложу. Отбежав от сосны, услышал короткие автоматные очереди. Потом все стихло. Неужели конец? Но нет, слышу - хлопнули винтовочные выстрелы. Все! Последний выстрел...

- Его убили? - спросил кто-то из охотников.

Егерь молча надел кепку, застегнул куртку.

- Похолодало что-то. Так вот. Я бежал, что есть духу сквозь густые заросли, мне казалось, что успею сообщить обо всем командиру, и он примет меры к спасению комиссара. Вдруг слышу: тупой звук, как будто стукнули в пустую бочку: взорвалась граната. Я замер. Не мог сделать ни шагу. Спустя минуту-другую что есть силы бежал в лагерь. Но, увы...

Егерь бросил в сторону окурок, с трудом встал, закинул за спину вещевой мешок, ружье.

- Ну, ребята, пошли к дому. Тут, если идти напрямик, километра два будет, не больше...

Мы шли вдоль опушки. Вскоре остановились на небольшом взгорке.

- Вот здесь они, пятеро, и лежат вместе со своим комиссаром, - показал дед на курганчик, обнесенный металлическим заборчиком. В центре его стоял мраморный обелиск, увенчанный пятиконечной звездой. - Пленный полицай рассказывал, что Федор, чтоб швабам не достался автомат и винтовка, успел затворы разобрать и разбросать детали во все стороны. Когда фашисты вплотную подошли к нему, раздался взрыв последней гранаты, которую я ему отдал. Несколько гитлеровцев упали замертво. А через пару дней началась блокада под фашистским названием "Герман". Но люди, предупрежденные партизанами, укрылись где кто мог, кто в болотах, кто в чащобах... Комиссар спас сотни людей.

Мы обнажили головы. Тихо шелестели последние листья, верхушки сосен перешептывались от легкого дуновения ветра.

- Не забыли мы вас. Никогда не забудем!

Михаил Иванович выпрямился, надел кепку, снял с плеча двустволку, прижал к плечу приклад, приподнял ружье вверх. Все сразу поняли, что он намерен делать, и последовали его примеру. Кто-то подал команду: "Огонь!". Сверкнуло пламя из всех стволов. Вечерний лес подхватил грохот залпа. Эхо салюта далеко понеслось окрест...

Автор: Анатолий СМОЛЯНКО. г.Минск

"Белорусская лесная газета"

2013
Copyright © lesgazeta.info