Разделы
Актуально
В корне проблемы

Позади еще один год. Для лесного хозяйства страны он стал важным этапом к переходу

Искать, найти и ...

Идеи реформирования лесного хозяйства давно витали в умах лесоводов.

ООН рассчитывает на лесоводов

Публикации под рубрикой "Специально для "БЛГ", переданные из офиса ООН в Минске

Мужественный сын Кавказа

Листая альбомы Белорусского государственного архива кино-, фото-, фонодокументов, мы наткнулись на фотографию 30-летней давности.

Обновление

Для экономики Беларуси год был, наверно, самым трудным. Останавливались предприятия, замораживались стройки.

Приехали из Африки

Посетить эту примечательную во всех отношениях, "африканскую" ферму посоветовал директор Пружанского лесхоза Владимир Панасюк.

Мы - Логойщина!

Логойский район. Наша Швейцария, как патетично любят ее называть при всяком удобном случае.

Наши партнеры
Архив номеров

Прехали из Африки жить, а не тужить

семья фермера из Южно-Африканской Республики Посетить эту примечательную во всех отношениях, "африканскую" ферму посоветовал директор Пружанского лесхоза Владимир Панасюк. Когда дела в лесхозе были закончены, поинтересовались у местного сторожила, знающего обширный лесной район как свои пять пальцев, чем еще любопытным могут "поживиться" журналисты на Пружанщине? Тогда-то он и назвал молодую семью, которая живет в глухом лесу и занимается разведением овец.

Но самое интересное, что фермеры приехали в эти глухие, болотистые места "аж из самой Африки". Ну какой журналист не воспользуется подарком судьбы!

Через полчаса езды сворачиваем с главной магистрали и вскоре упираемся в полуразрушенное строение, очень похожее на КПП, - старый полосатый шлагбаум валяется тут же на обочине. Как оказалось, место, в которое вдруг уперлось шоссе, бывшая воинская часть. Ныне вся ее огромная территория, где в былые времена служили славные советские ракетчики, представляет собой территорию забвения. Грустная картина: одноэтажные казармы стоят без стекол, иные без крыш, с разобранными кем-то кирпичными стенами. О том, что здесь когда-то кипела жизнь, напоминает лишь чудом уцелевший бетонный Ленин, да вывеска на одном из зданий: "Солдатская чайная"...

Впрочем, жилье фермеров мы замечаем сразу. В одной длинной, как волнорез, казарме несколько окон оказались застекленными и свежевыкрашенными белой краской. Вход украшен аккуратным порожком с "козырьком" и деревянной дверью, покрытой лаком. Здесь и проживает семья фермера из Южно-Африканской Республики. Фамилия у него вполне французская - Терон. Имя, скорее, голландское - Матайс Уолис. Кроме Тайса, как ласково называют его домашние, с ним живет жена-красавица Антонет, трижды красавица трехлетняя Рузани и два сына - восьмилетний Матс и шестилетний Джон.

Тайс и Антонет - люди весьма образованные, помимо родного языка, в совершенстве владеют английским и уже изучили русский. Отдаленное отношение к овцеводству имеет разве что Тайс. У его отца и брата в Африке и сегодня "большая земля" и огромная по белорусским меркам отара. Сам же Тайс - инженер-химик по образованию, до последнего времени работал на нефтеперерабатывающем заводе под Кейптауном. Антонет - педагог-психолог. Судя по всему, росла она в кругах довольно высоких, ее отец - бывший пастор, сенатор и известный в ЮАР политик. У нее аристократические, ухоженные, не знающие крестьянского труда, руки, безупречные манеры радушной хозяйки, отличное, повторяю, образование. С такими "данными" не каждый решиться покинуть свет и "заживо похоронить" себя в равнинной белорусской глуши.

Дело, однако, в том, что "хоронить" себя никто и не собирался.

В Беларусь Тайс и Антонет попали в общем-то случайно. Эта семья, что традиционно для ЮАР, - глубоко верующая. Их предки-протестанты, гонимые официальной церковью, высадились на берега Южной Африки еще в XVI веке, служение Богу передавалось из поколения в поколение. О России молодые люди знали лишь то, о чем говорил местный пастор: что это очень закрытая страна, и что семьдесят лет назад там отказались от Бога. А когда далекая, таинственная и бесконечно заснеженная, как им представлялось, Россия "наконец-то открылась", молодая супружеская пара и приняла решение "нести Бога тем, кто его забыл". Уже в Петербурге от знакомых узнали, что помимо России в бывшем СССР есть такая удивительная страна, как Белоруссия. Сначала остановились в Кобрине, при христианской церкви, затем переехали в Пружаны, где и решили создать ферму. Свою миссию эта семья видит в том, чтобы "быть примером", доказать, что жить и добиваться успеха можно везде. Главное - сверять свои поступки с Библией.

А начали свою новую "жизнь на руинах", естественно, с быта. Очистили канализацию, просверлили скважину, установили мощный котел. Из комнат функционируют пока только детская, спальня и кабинет. Зато есть выложенная кафелем ванна, душ и сауна. Огромная кухня служит пока и гостиной. Здесь все из дерева - предмет особой гордости хозяев, ибо на далекой родине это стоило бы огромных денег. В некотором роде, кухня интернациональна: искусственные подсолнухи - из Москвы, занавески - из Америки, "кое-что" из Голландии и Африки. Во всем остальном - типично бюргерский набор: видеосистема, компьютер, микроволновка, стиральная машина, подержанный "Фольксваген"... Много видеокассет и книг.

Ферма Тайса, конечно, не та, которой владеет отец в Африке, но, по белорусским меркам, вполне приличная: 260 овец, куры, гуси, индюки и козы. Помогают ему два постоянных работника. Оба - протестанты. У одного из них - Владимира - пятеро детей. Летом малыши буквально пропадают на ферме. Вместе с ними дети Тайса и Антонет ходят по грибы и ловят рыбу. Общением со сверстниками объясняет Тайс тот факт, что Рузани, Матс и Джон говорят по-русски, в отличие от родителей, даже без едва заметного акцента. Впрочем, удивляться нечему: на этой земле они и выросли.

От "овечьего хозяйства" мужа Антонет решительно отлучена. Ее главная обязанность - смотреть за домом и заниматься детьми. Заниматься - не в том плане, в котором занимаемся детьми мы: в школу - и с плеч долой. Она и хозяйка, и классная дама, и гувернантка. В детский сад и школу дети не ходят. Под наблюдением Антонет учатся по широко принятой на западе и в ЮАР домашней школьной системе. Дисциплина железная: заведенный порядок - заниматься с восьми утра и до обеда - может нарушить разве что землетрясение. Все необходимые учебники, книги, видеоматериалы с физическими опытами поступают по почте и Интернету. Ежемесячно дети сдают необходимые тесты. После окончания курса, рассчитанного на среднюю школу, для них открыты все западные университеты. Впрочем, Антонет не исключает, что они будут ходить и в местную школу - для углубленного изучения русского языка - и поступят в белорусские вузы. Но жизненный выбор детей, как и принято на Западе, они не связывают, готовят их под разные ситуации. Уже сегодня дети хорошо без труда говорят на родном, английском и русском языках.

Когда заговорили о национальных африканских блюдах, подошло время обеда. После обязательной молитвы на стол подается в общем-то привычная для нас пища: тушеная баранина, картошка и в огромных количествах маринованные огурцы, помидоры, свекла. "Закатки" вполне белорусские, но "приправленные" особыми, привычными на родине специями. Все это Антонет делает сама, чем и гордится. В Африке, поясняет она, такие соления - большой деликатес, стоят "ужасно дорого" и подаются не столько для еды, сколько "для интерьера". Зато теперь, когда к ним приезжают гости из Африки, она под ошарашенные взгляды родственников демонстративно выставляет на стол невиданные ими огромные банки, которые мгновенно, "за обе щеки", и опустошаются.

Но что более всего удивляет приезжих - так это бесконечные белорусские леса. Невдалеке от военного городка, в чаще, обнаружили они как-то огромный, в два обхвата, столетний дуб. По приезду, рассказывает Антонет, ее отец с самого утра берет складной стульчик и идет "в гости к "корявому". Смотреть на столетние морщины великана, гладить их руками и думать о чем-то своем он может часами. Это и понятно: в его крови, как говорит Тайс, "течет пол-Европы": португальская, французская, немецкая, английская, голландская... Уезжая, мудрый старик, как всегда, повторяет одну и ту же мысль: не для того сюда ехали, чтобы возвращаться, и что леса эти помечены Богом...

Но все же главная достопримечательность стола - запеченная баранья голова, которая, как нам показалось, и представляла собой национальное африканское блюдо. Хозяин, стоя, торжественно срезает с нее специальным ножичком тонкие кусочки мяса и, начиная с гостей, подает всем участникам пиршества. Между прочим, намекает, что многие употребляют в пищу и глаза... Откровенно говоря, пойти на такое мы не решаемся.

Как выяснилось позже - напрасно. Запеченная голова, оказывается, вовсе не национальное африканское блюдо. Пожалуй, у всех овцеводов мира есть обычай: подавать деликатес только самым почетным и уважаемым гостям. Если гость съедает при этом бараний глаз, то это означает величайшее его расположение к хозяевам.

Как жаль, что мы не знали этого раньше!

Автор: Владимир ЕФАНОВ, "БЛГ"

2013
Copyright © lesgazeta.info